Видання херсонської філії видавництва "Просвіта":

Микола Василенко. Усе царство — за коня!
Микола Братан. Семенівське шосе
Микола Братан. Гіркі експромти
Вишиванка. Число 1
Анатолій Дунаєв. Жива любов, жива

Селевкидия

Лаодика проснулась поздно. Приоткрыв глаза, несколько минут равнодушно разглядывала голубой балдахин, что глубоким чистым небом нависал над ней. Порывисто сбросив с груди легкое покрывало и сладко потянувшись, она кому-то тепло усмехнулась. Может, своим радужным снам, а может пышности своего прелестного тела и бодрости, которую она чувствовала в себе. Она была еще довольно красивая, статная женщина, хотя на лице уже собирались не первые тонкие морщинки. Черные тугие косы, которые обрамляли смуглое продолговатое лицо, и высокие крылатые брови придавали женщине величие и вид настороженного человека.

Одаренная наблюдательностью, она еще в юности поняла, что дорогу к трону в большей мере, чем принадлежность к царской семье, проложит ее красота.

Пятнадцатилетней девушкой Лаодика, как велел обычай, отдалась родному брату, царю Антиоху Второму, и тогда стала его женой. Но сердце не лежало к нему, и она быстро научилась хитрить и лукавить. Вскоре нашла среди придворных себе красивых любовников. Неуклюжий, постоянно занятый государственными делами, Антиох сначала не подозревал Лаодику в нарушениях супружеской верности. Любил ее, особенно когда родила ему первого сына. Отпускал в далекие путешествия и долгие прогулки, никогда не интересовался, где бывает, что делает. Со временем, когда охрана донесла, что она завела любовников, начал ставить у ее спальни верных ему евнухов и служанок-рабынь. Но она быстро находила с ними общий язык и продолжала прежнюю жизнь.

Так было в молодости. Теперь ей сорок лет. У нее два взрослых сына - Гиеракс и Никатор. На голове засеребрились седые волоски. Она с утра заставляет служанок вырывать их. Пригасли юные порывы и шальная страсть. Но еще и теперь она чувствует, что Антиох, как и в молодости, любит ее. Недавно подарил ей Паннукоме - большие земли с поселками в провинции Вавилония и приказал управителям сатрапий об этом высечь на каменных стеллах и поставить возле ворот храма богини Исиды, храма бога Осириса и храма бога Гора, - пусть знают все поколения селевков. И еще она получила от него золотые кубки, серебряные чаши и браслеты, серебряные кувшинчики, тарелки и заморские наряды из парчи. Все это приняла с радостью как награду за молитвы к любимой богине Исиде - богине материнства.

Лаодика вздохнула, легла на бок, посмотрела на статую богини, что стояла в глубине жилища меж массивными колоннами украшенными резьбой в виде папирусных стеблей, с которых свисали гирлянды цветов и венков из пальмовых листьев. К ним, сопротивляясь на руках Исиды, тянулся ее маленький сын Гор. И она, ласковая и разнеженная материнским святым чувством, тщетно старалась прижать его к своим налитым грудям.

Лаодика сомкнула веки и невольно задумалась. Что-то теплое, материнское почувствовала в себе. Будто возвратились беззаботные годы, светлое целомудрие и тот незабываемый день перед родами, когда почувствовала первый крик новорожденного ребенка. Тогда лежала еще слабой, раб обмахивал ее опахалом, Антиох держал сына перед ней на руках, и большой хор исполнял торжественный гимн в честь ее.

Она поднялась с широкого мягкого ложа и громко крикнула:

- Наазам!

Покачнулась красная ширма на дверях, раздвоилась и в помещение вошла служанка - рабыня. На ней черные широкие шаровары, на ногах войлочные сандалии.

- Я звала Наазама, - двинула черной бровью Лаодика.

- Наазам нету. Царь забрал Наазам, - ломаным греческим языком ответила служанка.

- Когда? Куда?..

- Недавно. Я не знаю куда.

Это было интересно. Долгое время евнух Наазам неизменно прислуживал царице. Тихий и покорный он был неприметным человекам во дворце. Лаодика уважала его. Он мог держать язык за зубами, с ним можно было свободно общаться.

Лаодика приказала служанке подавать одеяние. Вскорости, одетая в цветастый халат, она разглядывала себя в небольшом серебряном зеркальце, что стояло на мраморном столе, заставленном разнообразными коробочками с черной и красной красками для бровей и губ. Тут же были разные причиндалы для завивки волос, шкатулочки с кольцами и сережками. От всего этого разносились душистые запахи.

Горничные суетились около царицы, старательно оправляли подол нарядного платья, перевязывали голубыми лентами волосы на голове, шнуровали украшенные золотом туфельки.

Лаодика провела ладонями по своей гибкой талии. Была очень довольна собой.

- Подходит ли гребень к моим волосам? - спрашивала горничных.

- Да! Подходит, - твердили они.

- Бусы тоже к лицу?

- К лицу!

- Голубой цвет - это мой цвет. Правда?

- Правда, царица, правда, - льстиво наперебой твердили служанки.

В покои зашел Антиох. Его большой живот, охваченный роскошной малиновой тогой с позументами, несуразно свисал над короткими ногами. Когда он шел утиной походкой, живот качался, казалось, что там был какой-то приглушенный колокол, взлохмаченная борода упиралась в открытую волосатую грудь! На толстых коротких пальцах рук красовались дорогие цветные перстни. Поздоровавшись с женой, Антиох устало сел в широкое из слоновой кости кресло и острыми глазами обвел помещение.

На каменной глыбе, похожей на завалинку, возле стены стояла золотая причудливой формы чаша, которую подарил когда-то эллин из далекого заморского края. Рядом с чашей лежала яйцевидной формы с двумя вертикальными ручками амфора. Взгляд царя скользнул по ряду серебряных и золотых божков, что висели над широким ложем. На стене красовался, подаренный воинственным вождем галатов глянцевый лук и стрелы, украшенные серебряными крапинками.

Лаодика со скрытым интересом поглядывала на мужа. Никогда он не заходил к ней в такое раннее время. Что бы это значило? Вчера он допоздна пил с иностранцем.

Глазами показала служанкам на двери. Те, поклонившись, молчаливо вышли.

Игриво заглядывая мужу в глаза, она льстиво спросила:

- А куда же ты, муж, забрал Наазама? Я к нему привыкла. Где он? Кто же теперь будет бдительно оберегать твою царицу?

Антиох молчал. Его лицо стало холодным, это обеспокоило Лаодику. Погасив улыбку, повторила:

- Мне сказали, что ты забрал Наазама. Но куда? Что, я уже не госпожа у себя дома?

- Хочешь видеть его? - спросил Антиох и, не дожидаясь ответа, добавил:

- Пойдем, покажу тебе Наазама.

Он стал на ноги и пошел к дверям. За ним Лаодика.

Во дворе их приветствовали наместники и настоятели храмов традиционными военными возгласами. Вежливо ответив на приветствие кивком головы, супруги приблизились к портику. Колонны были ярко украшены живописью. Около них, шаркая сандалиями по мраморным плитам, негр в белом одеянии, угодливым жестом показал, что вход свободный.

Антиох с Лаодикой, пройдя по каменным ступеням, стали под навесом, крытым покатой крышей. Перед ними на балконе стояли солнечные часы. Они показывали одиннадцать часов.

- Так поздно? - подумала Лаодика. Она посмотрела на солнце. Оно одиноко стояло в зените и горячо жгло. Перевела взгляд на долину. Там в тумане виднелась речка Оронт. Поодаль, на заречье - темные горы с острыми скалами, а слева на западе - поля, засеянные сезамом.

Когда-то она любила наслаждаться этим разноцветным краем. Тогда предгорья и горы, укутанные тонкой позолотой косых лучей, напоминали ей о египетских пирамидах и плененных миражами сфинксах. Возбуждали желания чего-то нового. Но сегодня, в жару они казались убогими и жалостливыми, как слабые ягнята. Не волновали и неподвижные кусты тамариска и мимозы, смотревшие в прозрачную воду Оронта. Неожиданно на речке появилась лодка. На корме сидел загорелый, почти голый араб. Только грязная желтая ткань укрывала его желтый костлявый таз. Он напряженно греб веслом, правил к берегу.

Араб, обув истоптанные кожаные сандалии, легко выскочил на широкие сходни причала, пробежал через раскаленную солнцем песчаную площадь перед дворцом и скрылся в длинном невысоком строении, подобном галерее.

Лаодика сначала не придала этому особого внимания. Разве не доводилось ей видеть араба, который куда-то спешил? Перевела взгляд на Антиоха. Его сомкнутые уста и холодный взор не предвещали ничего доброго.

Неожиданно, разорвав тишину, раздались звуки букцина.

На плоской крыше одного из домов вблизи площади, широко расставив тонкие худосочные ноги, стоял уже знакомый Лаодике араб и рьяно дул в букцин. Люди, проходя по площади, останавливались и вопросительно оглядывались.

От царских конюшен прямо на них помчали две колесницы, запряженные красивой гривастой тройкой коней. Люди испуганно разбегались.

Колесницы переехали площадь и остановились на одной линии напротив дворца. Из них поспешно выскочили рабы, сняли несколько низеньких скамеек и примкнутых деревянных щитов. Из них быстро соорудили небольшой помост.

Лаодика вопросительно сломила брови.

- Что это? Кого-то будем казнить?

Антиох утвердительно кивнул головой.

- Кого же? - спросила царица. И ее глаза вспыхнули недобрым хищным блеском, а на висках запульсировали жилки.

Антиох не любил у нее проявлений жестокости. Они пугали его. Вот и теперь, когда Лаодика восхищенно смотрела на приготовление рабов, он со страхом и неприязнью следил за ней. За всю свою жизнь не мог понять ее сердца. То была неподдельно веселой, мягкой и доброй, то делалась хищной и лукавой. Сейчас он чувствовал, как в груди сестры-жены пробуждается злой вулкан.

Сторінки

Скачати: 

Додати коментар



Корисно? Сподобалося? - То поділіться!
Цим Ви допоможете своїм друзям, культурі України та нашому сайту. Дякуємо!

 

Кількість

Наразі на сайті "Просвіта" Херсонщини розміщено 115 книг;
1,417 статей;
327 авторів.

Нова фраза

Цікава фраза з сайту
Українські афоризми "Нові сучасні афоризми"

Яндекс.Метрика


Хронологія

1654 (8) 1917 (6) 1918-1921 (6) 1929 (5) 1932-1933 (67) 1941 (4) 2013-2014 (4) 2014-2015 (10)