Видання херсонської філії видавництва "Просвіта":

Микола Василенко. Лаодика - царица Селевкидии
Вишиванка. Число 4
Бериславщина. Рік 1904
Вісник Таврійської фундації. Випуск 1
Олег Олексюк. Я для мами намалюю
Микола Швидун. Ти до мене прийшла

Медников А. Новые горизонты // Нариси з історії Бериславщини: Випуск 4. — К.–Херсон–Берислав: Просвіта, 2005. — С. 339-346.

Медников А. Новые горизонты // Огонёк. - 1950. - Ч. 50.

Новые горизонты

Как-то давно они ехали по району — новый тогда предисполкома Фомин и секретарь рай­кома партии Коновченко. Фомин всматривался в дрожащее марево, плывущее над душной, выгоревшей степью.

 — Смотрите,— сказал он, удивленный, обращаясь к Коновченко. — Да тут прекрасные озера!

 — Это мираж.

 — Не может быть!

 Машина, свернув с дороги, запрыгала по растрескавшейся, сухой земле. Манящее зеркало воды, казалось, такое близкое, постепенно отступало, точно обламывалось по краям, пока не растаяло в пыльной дымке у горизонта. Фомин, кусая пересохшие губы, показал в другую сторону:

 — А вот это? Неужели опять?

 — И это мираж, Николай Иванович, поверьте, — сказала Коновченко, и “газик” еще с полкилометра гнался за неуловимым видением, возникшим в раскаленной атмосфере.

 Выехали к Днепру. Могучая река катила свои налитые тяжелой солнечной позолотою волны мимо правобережного Берислава и левобережной Каховки — двух белостенных городков, как-бы охраняющих здесь широкий и вольный днепровский простор. С правого, высокого берега в мертвящей желтизне открывались взору ровные таврические степи — плодороднейшие земли, часто терзаемые жестокой засухой.

 — Ведь катастрофа, Николай Иванович, — сказала Коновченко. — Весной зеленеют поля, а потом с мая до октября ни капельки дождя, и все погибает. Видите, трудный у нас район.

 — Вижу, — ответил Фомин.

 Взметенные в небо сухим ветром клубы песка и земли закрывали Каховку и двигались с левого на правый берег, затемнив солнце над Днепром.

 

* * * * *

 Это памятное заседание исполкома началось в пять утра. Еще раньше телефонный звонок из Херсона поднял с постели Фомина. Пока он одевался и бежал в свой кабинет, две ма­шины, собирая людей, объезжали тихие, полутемные улицы городка. Разбуженные под утро члены исполкома волновались в предчувствии какого-то чрезвычайного события. Строили всякие предположения. Когда Фомин торжествующе сообщил им, что правительство приняло решение о строительстве Каховской гидростанции, несколько секунд длилась счастливая пауза.

 — В семь утра, товарищи, — сказал Фо­мин, — сообщение об этом передадут по радио. Надо обрадовать народ.

 Слушать радио пошли в райкомовский домик — через дорогу, в кабинет Коновченко. Пока поздравляли друг друга, шумно обсуждая гигантский масштаб работ, радостное известие уже подняло на ноги весь город. И митинг, назначенный на десять утра, начали на час раньше.

 — Помните, товарищи,— сказал выступавший Фомин, — когда мы услышали о гидростанциях на Волге, Туркменском канале, то, даже зная об изысканиях на Днепре, мы не думали то­гда, что и у нас будет стройка. Ведь столько потребуется сил! Но сейчас мы видим, как бесконечно могуче наше государство.

 Когда митинг закончился, бериславцы не хотели расходиться.

 — Продолжить митинг! — крикнул кто-то.

 — Продолжить митинг! — подхватили сотни голосов. И поднимались на трибуны люди, снова говорили о переполнивших душу чувствах.

 Этим же утром члены исполкома выехали в район. Но, обгоняя их, неслись вперед вести, и в селах, в поле — всюду стихийно вспыхивали митинги. Фомин до ночи ездил по сельсоветам. С волнением думал о новой, замечательной судьбе района, об ответственности, которая ложилась теперь на плечи его руководителей.

 

* * * * *

 Покатые поля светятся до самого горизонта чем-то нежно-белым. Точно выпал снег, запо­рошив черную, бугристую землю. Это хлопок. На полевом стане Фомин осматривает собранный в кагаты хлопок, засовывает по локоть руку в теплую, влажноватую глубину белой волокнистой массы. Хлопок-сырец надо быстро сушить. Влажный, он может самовозгореться.

 — Аверьянов! Руководство! Задерживаетесь с сушкой хлопка!

Молодой председатель колхоза трет ладонью небритую щеку и краснеет:

— Задержались, Николай Иванович.

— А где наше уменье предвидеть? — спрашивает Фомин. — “Большой хлопок” предвидели, а сушилок не построили.

В поле работают колхозницы.

— Здравствуйте, жинки! — весело кричит Фомин. — Как работа, какие претензии к советской власти? — шутит он.

Его окружают, сыплются вопросы. Тут при­выкли видеть в степи человека в знакомом всему району кожаном пальто нараспашку, с неизменной ткрб.кой, зажатой в уголке смеющихся губ.

На полях кипит соревнование сборщиков. Но есть неполадки со снабжением.

— Вот что, жинки, — говорит Фомин. — Приглашаем вас всех на правление колхоза. Привезу нашего председателя райпотребсоюза. Послушаем его, покритикуєм. Согласны? А сей­час поедем в село, Аверьянов. Отыщем тебе помещения для сушки.

Фомин едет в село, он знает здесь каждый уголок, уверенно шагает к хозяйственным постройкам и, действительно, скоро находит свободный коровник, на полу которого можно разложить хлопок.

— А чердаки школы, сельсовета — вот еще резервы, — замечает он.

— Верно, есть резервы, как-то не дошло раньше, — смущенно произносит Аверьянов.

— Надо думать,— почти приказывая, говорит Фомин. — Вот мы еще с весны увидели, что с зерновыми будет плохо — засуха. Тогда подумали и хлопка посадили вдвое больше прошлогоднего. Дерзнули, поработали — выиграли. Этой осенью “большой хлопок” выведет полдесятка наших колхозов в миллионеры. Так что думать надо больше, дальше, Сергей Сергеевич, — прощаясь и ласково придерживая в ладони руку председателя, еще раз повторил Фомин. — Искусство жить, Аверьянов, — это жить с перспективой.

…В живописном селе Казацком, около продолговатой чистенькой хаты, где женщины, стуча ведрами, мыли полы и окна помещений для днепростроевцев, нам встречается отряд гусеничних тракторов со скреперами. Они движутся внушительной колонной, попыхивая дымком, заполнив улицу скрежетом.

— Техника Болотного,— говорит Фомин. В колхозе “Памяти Ленина” строят нам плотину. Стремимся пока использовать наши внутренние водные резервы. А когда дадим хлопку днепровскую воду, он удвоит, утроит урожаи.

 — Куда же вы, Кубрак? — окликает Фомин бригадира.

 Коренастий тракторист, распахнув солдатскую шинель, сердито машет рукой:

 — Сколько же можно загорать без дела. Договора нет, едем до базы.

 — Останови колонну,— приказывает Фомин и шагает в сельсовет. Он возвращается минут через десять, еще издали крича трактористам: — Все в порядке! Сейчас приедет председатель, договор будет. Что же вы, хлопцы, — говорит он, подсаживаясь к мелиораторам, еще не согнавшим с лица хмурого выражения. — Разве порядок — зря жечь государственное горючее? “На базу, обратно”. В армии, наверное, были многие....

 — Армия тут не при чем,— загудело в ответ несколько голосов.

 — Армия учит дисциплине, выдержке,—говорит Фомин. — А тут маленькая заминка — растерялись. Где мы с вами работаем, товарищи, подумали? На землях великой стройки. Так, что ли, Кубрак? Садись, покурим.

 — А ну, заворачивай, хлопцы, — кричит Кубрак, залезая в кабину трактора, и колонна мелиораторов поворачивает в степь.

 Мы едем к возведенной уже насыпи земляной плотины, перегородившей глубокий овраг, и дорогой Фомин рассказывает о своей первой памятной ему встрече с Болотным.

 

 Новый директор машинно-мелиоративной станции пришел к нему впервые несколько месяцев назад. Коротко представился, разложил на столе карту области. По плоскости одинаковых высотных отме­ток, товарищ Фомин, — сказал он, — мы поведем самотечную дождевую и паводковую воду от Каховки чуть ли не до Аскания-Нова. Но главные наши работы на левом берегу. Вам нужна вода?

 — Как жизнь, — вздохнул Фомин. — Копаем пруды пока своими силами. Труда много, плотины растут медленно.

 Болотный предложил помощь правому берегу — бульдозерами, скреперами, грейдерами.

 — Но ваши пруды у меня еще не запланированы, хочу помочь тебе за счет сверхплановой выработки; это взгляд вперед, — предупредил он.

 — И верный взгляд! Ты начинай, а я договорюсь с областью, — обрадовался Фомин.

 Мелиораторы Болотного за несколько месяцев создали в районе пруды с общим зеркалом воды в десятки гектаров, подготовив тем самым базу для сети орошаемых участков.

 — Поражаешься мудрой последовательности этапов нашей борьбы за преобразование природы, — говорит Фомин, шагающий по насыпи плотины. — Возьмите лесные полосы, орошение, машинно-мелиоративные станции. Раньше мы думали, что делаем эти водоемы только для себя. Теперь же они помогут накормить, напоить в сухой степи армии строителей. Им будут нужны овощи, фрукты, — вода под рукою на сотни километров вдоль каналов. И это дадут наши орошаемые участки гарантированных урожаев — опорные крб.ежи великого наступления....

 

* * * * *

 До войны председатель Бериславского райисполкома был преподавателем литературы и языка. Раненный под Сталинградом, по­лучив годовой отпуск, он приехал отдыхать в родную Орловскую область. Как-то зашел в областной отдел народного образования.

 — Отдохнуть, конечно, необходимо, товарищ Фомин, — сказали ему там. — Но не могли бы вы поехать в Жиздру, только что освобожденную. До зарезу нужен заведующий отделом народного образования.

 — Хорошо, — сказал Фомин. — Раз нужен, поеду.

 В Жиздру он вошел вслед за войсками. В городе не осталось камня на камне. Прежде чем учить детей, надо было построить школы. И Фомин занялся восстановлением города.

 Но вот кончился год отпуска. Надев шинель, Фомин уехал “довоевывать”. Но первая, трудная школа советской работы, которую он прошел в Жиздре, оставила неизгладимый след в памяти. Фомин оценил тогда большую честь быть слугой народа. И он понял, что весь жизненный опыт, знания учителя и на­выки командира послужат ему в трудном искусстве советской государственной работы.

 Еще в 1949 году отстававший и по зерновым, и по техническим культурам, и по виноградарству Бериславский район в 1950 году вышел в ряды лучших, обогнав многие районы Херсонщины.

 — Случилось небывалое в истории нашего района. Первыми по области, на восемнадцать дней раньше срока закончили вспашку зяби,— сказала Коновченко. Мы спросили ее: в чем же секрет успеха? Она задумалась, разглядывая свои загоревшие руки:

 — Главное, народ стал больше заботиться о судьбе района, а местные советы — видеть в каждом деле перспективу, оценивать ее с государственных позиций.

 За год совместной работы они сдружились, эти два руководителя района, поняв, что дополняют друг друга: спокойная, неторопливая в решениях Коновченко и увлекающийся энергичный Фомин.

 

* * * * *

 В кабинете Фомина сидят заведующий отделом социального обеспечения Назаренко и председатель горсовета Дормастук. Герой Советского Союза Назаренко, человек с фигурой атлета и протезами вместо ног, кладет на стол письмо из областного управле­ния, отмечающее хорошую заботу бериславцев об инвалидах войны, о семьях погибших. Лицо его выражает недоумение: красный ка­рандаш Фомина вывел на письме резолю­цию: “Мало”.

 — Удивляешься, Владимир Афанасьевич? — спрашивает Фомин, разжигая ткрб.ку и прищу­риваясь. Область хвалит нас, а Фомин вдруг недоволен. Да пойми ты, дорогой мой, колхо­зы стали зажиточными, и мы теперь имеем возможность больше помогать заслуженным людям. Ты понял? — и Назаренко кивает голо­вой.

 Маленький, подвижный, с взъерошенными светлыми бровями, Борис Семенович Дорма­стук одиннадцать лет председательствует в горсовете Берислава. В 1920 году он — полит­рук батальона — штурмовал с бериславского берега Каховский плацдарм.

 Дормастук расстегивает свою казачью, ото­роченную белым мехом тужурку.

 — Разрешите доложить? — совсем по-воен­ному спрашивает он.

 — Пожалуйста,— говорит Фомин.

 И Дормастук докладывает: около пятисот горожан уже изъявили желание пойти на стройку; в город приезжают новые люди; к пристани подходят баржи с оборудованием для изыскателей. Сейчас в город приехали пред­ставители потребкооперации и Министерства торговли; выбирают здания под магазины.

 — Ох, шумят крепко, — улыбается Дорма­стук. — Весь жилой фонд города взяли на учет. Приедут строители — потеснимся пока. Все ждут их с большой радостью.

 Я слушаю Дормастука и просматриваю сте­нограммы сессий исполкома до поворотного в истории района дня 21 сентября 1950 года. По­ток будничных дел окрашивался умной ини­циативой, устремленной к главному — заботе о человеке. Народное образование. Сессия обсуждает вопросы обязательного семилетнего образова­ния на селе. Фомин предлагает, и депутаты его поддерживают: не перенапрягая районно­го бюджета, возвести несколько новых школ методом народной стройки. Району нужны кадры механизаторов — орга­низуются школы трактористов, механиков. Педагоги, врачи ведут общеобразовательные лектории. В Бериславе не было еще ни одного днепростроевца, а член исполкома, учительница Софья Бурда уже предложила преобра­зовать несколько начальных школ в семилетки, а несколько семилетних — в средние, пригла­сив сто новых учителей.

 Дормастук захватил вместе с планом и пас­порт города Берислава. Сейчас любопытно взглянуть на него. Город основан пятьсот лет назад. Здесь жила буйная запорожская воль­ница, это она, по преданию, нарекла красивые места “берегом славным”. До революции в го­роде было 4 трактира, 5 храмов, во всем райо­не насчитывалось 102 керосиновых лампы.

 — А мы здесь небо зальем электриче­ством,— говорит Фомин.

 Ему звонит секретарь райкома Коновченко. В райком партии только что пришла телеграм­ма. Изыскательская экспедиция будет базиро­ваться в городе. Срочно нужны помещения, мастерские, конторы, квартиры на четыреста человек.

 Дормастук улыбается Фомину:

 — Началось, Николай Иванович!

 — Началось, товарищи дорогие! — радостно говорит Фомин. — Дальше — больше, работы у нас с вами море.

 

* * * * *

 Над Днепром неяркий день поздней осени. Катерок режет стального цвета волну, обегая лесистые, вытянувшиеся на много километров плавни. Когда река здесь разольется гигант­ским водохранилищем, высокая вода пройдет над островами, над вершинами деревьев, го­рящими сейчас густым багрянцем. Мы смот­рим на бурое полотно степей, когда-то пора­зивших Фомина миражными озерами. Скоро оно действительно заголубеет волнами ново­го моря.

 На корме катера с Фоминым беседует киев­ский археолог — полный низенький человек с выражением застывшего удивления на розо­вом лице. Он прилетел на розыски памятни­ков древности в районе будущего водохра­нилища и каналов.

 — В вашем Казацком, например, — говорит археолог, с трудом удерживая на ветру чер­ную шляпу, — следы древних скифских коче­вий. Им грозит опасность быть потерянными для науки под водою Днепра.

 — Я предполагал встретить только тех, кто смотрит в будущее, — строителей, а вот придет­ся помогать и тем, кому важно прошлое, — улыбается Фомин. — А с раскопками торопи­тесь, времени у вас мало.

 Он показывает на вершины буровых копров, видных по откосам берегов, в кустарнике плав­ней. Изыскатели определяют направление створа будущей плотины гидроузла, исследуют район водохранилища. С середины реки уже виден городок, взбе­гающий своими белыми домиками по пологому склону берега. Каховка. Плацдарм славных битв гражданской войны, ныне плацдарм труда. На небольшой пристани, видавшей ранее за день лишь несколько рей­совых пароходов, сейчас разгорается кипучая жизнь. Все чаще приходят баржи с буровым оборудованием, материалами. Приезжают изыскате­ли — харьковчане, москвичи. С каж­дым днем все больше добровольцев, горящих желанием стать пионерами стройки.

 У председателя Каховского рай­исполкома А. В. Пуценко, с которым Фомин считает себя в негласном со­ревновании, такой же поток новых забот. В городе организуются автобусные линии на Херсон, по Днепру из За­порожья приплыли первые работни­ки управления строительства. Со всеми нужно заняться, всех разме­стить. “Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны”. Слова эти на транспаранте, вися­щем над пристанью, встречают каж­дого, кто вступает с парохода на землю Каховки.

 Вместе со стройкой год от года будет сказочно изменяться район, и новые, увлекательные перспективы раскроются перед избранниками народа — деятелями местных Советов.

 

(“Огонёк” ч. 50 від 1950 р.)

 

Додати коментар



Корисно? Сподобалося? - То поділіться!
Цим Ви допоможете своїм друзям, культурі України та нашому сайту. Дякуємо!

 
Розробка та підтримка

порталу "Просвіти" Херсонщини

 

Кількість

Наразі на сайті "Просвіта" Херсонщини розміщено 116 книг;
1,466 статей;
340 авторів.




Хронологія

1654 (8) 1917 (6) 1918-1921 (6) 1929 (5) 1932-1933 (67) 1941 (4) 2014-2015 (10) XIX ст. (6)